Заработок в сети. ФорумОк.

Как бы вы не относились к деньгам, но без них в современном мире, как в реальном, как в виртуальном, не обойдешься. В поисках подработка наткнулся на сайт ФорумОк - оказался довольно интересной системой, которой и хочу с вами поделиться.

ФорумОк, как того и следовало ожидать, занимается комплексным продвижением и рекламой на форумах, блогах и в социальных сетях. Не вдаваясь в подробности о заказе рекламы перейду сразу к работе исполнителем.

Регистрацию даже не нужно описывать - все просто и прозрачно. После регистрации можно добавить свои аккаунты в социальных сетях. Если вы регистрируете свой блог, то нужно будет подождать одобрения модератором.

На сайте достаточно просто осуществляется навигация по поиску заданий для различных  социальных сетей. К одному исполнителю может быть привязано несколько аккаунтов в социалках.
Есть задания для моментального исполнения и без всяких условий - они, как правило, оплачиваются меньше. А есть задания, которые заказчик должен подтвердить и которые можно взять только при выполнении условий: количество подписчиков, возраст, пол и так далее - оплата обычно выше. 

 

Наибольшую прибыль можно получить от выполнения заданий на форумах и блогах.

Приблизительные расценки можно посмотреть на странице-прайсе.

 

Естесственно действует программа по привлечению партнеров.

 

Так что если вы все еще бесцельно шатаетесь по интернету, то рекомендую заглянуть в ФорумОк и между прочим улучшить свое финансовое состояние.

 

Удачи!

Мост, который не распилишь

Статья - очередной ответ нытикам от нормальных людей. Просто устаешь постоянно слышать вокруг себя упаднические фаталистические всхлипывания. 

21 век на дворе! Пора уже давно выбросить из головы привычки феодальных холопов. Никто за тебя ничего не сделает - все нужно брать в свои руки. Не так много времени осталось жить институту государственности - это пережиток прошлого.

Так что нужно вытереть сопли и создать благоприятные для жизни условия хотя бы вокруг себя, глядишь и остальные подтянутся. А вместе можно и за весь мир взяться.

Общественная инициатива в маленькой Шарье заменила государство. А местный бизнес — хилую бюрократию.

 

Чубуров, Захаров и Кацепалов на легендарном мосту

Предприниматели из города Шарья (Костромская область) во главе с кузнецом Сергеем Захаровым восстановили аварийный мост. По популярности в Сети новость тягается с «делом Сердюкова» и даже гражданством Депардье. «Мосту Захарова» посвящают стихи, а в интернете появилось сообщество его поклонников.
И вот что вызвало такой отклик: Захарову и предпринимателям на стройку настоящего моста хватило 300 тысяч рублей. По расчетам же властей, официальные работы обошлись бы бюджету почти в 14 миллионов. Одну проектно-сметную документацию власти оценили в 1,3 миллиона и пообещали приступить к ремонту в ближайшие годы. Но хозяин небольшого кузнечного цеха Захаров не стал дожидаться. За пару месяцев он восстановил мост, чем спас 14 миллионов рублей налогоплательщиков. Но дело, конечно, не в спасенных от распила миллионах. И даже не в мосте. Общественная инициатива в этом городе, как выяснилось, вообще заменила государство. А местный бизнес — хилую бюрократию.
Захаров, оказалось, высоченного роста. Он встретил меня у поезда, на «Ладе Приоре» мы сразу покатили к мосту. На месте встречали его друзья и соинвесторы стройки — директор рыбного цеха Чубуров и торговец Кацепалов. На морозе щеки у мужиков слегка покраснели. А Захаров, кажется, немного смущался.
— У меня жена и две дочки. Старшая учится в Архангельске, младшая — в Нижнем Новгороде. А мост — мой третий ребенок, — волнительно говорил Захаров. — По размерам — совсем небольшой. Проехать может одна машина, грузовики — до 12 тонн.
— Короче, — говорит Кацепалов, — крепыш!
— Пятнадцать кубов бетона, — говорит довольный Захаров.
Всего в стройку вложились около 30 коммерсантов. Кто-то скидывался по 25—30 тысяч. Кто-то помог песком и бетоном. На завершающем этапе 15 тысяч внес даже лидер районных единороссов, директор хлебокомбината Краев.
Сам Захаров руководил процессом. В его кузнечном цеху для моста подготовили новый металлический каркас.
Что должна делать власть — в Шарье взял на себя местный бизнес. Самоорганизация буржуазии в этом 30-тысячном окраинном городке достигла каких-то нероссийских масштабов. Примеров масса. Вот ИП «Самойлов» (ремонт квартир) восстанавливает городской парк и устраивает ярмарку. Деревообрабатывающая фабрика «Кроностар» чистит заброшенный муниципальный пруд и запускает на воду лебедей. Лебедей, правда, режут еще не организовавшиеся морально жители. Но коммерсы не сдаются и завозят новых. ИП «Кацепалов» (продукты) завозит просто гравий — чтобы хоть как-то укрепить неремонтируемые дороги. А ИП «Лукачев» (канцтовары) затевает археологические изыскания — находит под Шарьей следы древнего марийского городища и планирует туристические маршруты… Позже вечером я встретил этих людей — за большим столом мы пили чай с булками. Коммерсы обсуждали, как остановить отток людей из города. Говорили, что «Шарье необходим какой-нибудь вуз». Приятель Захарова, «яблочник» Лукачев вспомнил, как за несколько лет Сергей «проделал путь от индифферентного наблюдателя до деятельного гражданина». Но это — вечером.
А пока мы еще на мосту. Захаров рассказывает, что к весне будет тут и пешеходный тротуар. А есть идея сообразить светильники, чтобы ночью было не темно… Водители приветствуют Захарова — машут и кивают. Останавливается человек на «Мерседесе», говорит, что еще остались доски, могу, мол, подвезти.
Таких мини-мостов через Шарьинку, речушку шириной метр с чем-то, в городе 14. Все они безымянные — строили их еще при Союзе местные предприятия, но ни в какие реестры не вносили. Предприятий больше нет, а мостики так и остались. Официально они ничьи, их даже нет на карте. И когда опустился в воду тот самый захаровский мост, местные власти по-тихому от него отказались. Хотя пришли в конце и резали ленточку.
— Мужики рассказывают, что про меня пишут в интернете. Что пиарюсь, во власть хочу! — расстраивается Захаров. — Ты представляешь? Наверно, это какие-то неместные пишут.
— А вы не думаете, что власть и правда приревнует?
— Какая? Местная власть? Тут не до ревности, в одной дыре живем, выживаем, — вздыхает Захаров. — А другим до нас дела нет.
В Шарье у государства и правда нет никакого интереса. А если бы и нашелся — то все равно не достать. До Шарьи, это самый восток региона, практически не добраться. 300 километров от Костромы преодолеваются за 7 часов и стоят машине новой подвески. Поэтому про славных и достойных шарьинцев известно совсем немного. Лишь — что живут они изолированно, хотя иногда и попадаются в Нижнем Новгороде, куда ехать им ближе и безопаснее для подвески. В город к ним не подведен газ, зато привозят очень дорогой мазут. А когда речь заходит в целом про Костромскую область, у шарьинцев совсем неспециально проскальзывает «у них», «они». Еще шарьинцы любят жаловаться, что правительству нет до них дела и они никому не нужны. Хотя в город стекаются люди из окрестных и совсем мрачных сел, испытывая облегчение. Всякий шарьинец-автомобилист считает ремень безопасности глупостью, а пристегнутый ремень — вообще плохой приметой. При этом шарьинец-автомобилист всегда пропускает шарьинца-пешехода. Еще шарьинцы сравнивают Костромскую область с Россией, а себя — с Дальним Востоком. И правда, что-то есть, хотя и другой масштаб. Те же контуры, протяженность с запада на восток. «Единая Россия» здесь, как и на Дальнем Востоке, с трудом набирает 35%. А Китаем, например, для шарьинцев выступает Н.-Новгород, куда ездят за техникой и вещами. За Японию сойдет Великий Устюг, где отдыхают. А в Кострому, столицу, славные и достойные шарьинцы почти не ездят. Так и живут.
У дипломатичных англичан для таких мест есть определение — middleofnowhere— «середина ничего», если дословно. Или «ж…а мира», если по-русски и без дипломатии. Шарьинцы, конечно, могут обижаться, злиться и негодовать, но по правде я еще нигде не встречал такую самодостаточную «середину». До нее нет никому дела, но именно поэтому шарьинцы и научились справляться сами.
— Видал, какие у нас заборы, — гордо сообщает Захаров. Мы едем в центр. Заборы исписаны: «С…и, сделайте дороги!», «Путин пи…бол. Где наши деньги?» и пр. — А вот решетки на окнах милиции — это мы ковали. И крыльцо мэрии — я тебе сейчас покажу.
К мэрии, нужно сказать, шарьинцы относятся с терпением. Говорят, потому, что не мешает. Точнее — мало что делает.
— И не воруют? — спрашиваю Захарова.
— Да всё уже украли до них, — отвечает. — А крыльцо я им со скидкой делал.
Мэр Климов с замом Пивоваровым сидят за общим столом, рассматривая на листе А3 бюджет. В графе налоговых доходов что-то около 300 млн, а в расходах — 550. Пивоваров — невысокий лысый мужчина с быстрым взглядом. Климов — громкий, размашистый.
— Говорят, у нас дотационный город, — негодует мэр Климов. — При этом федералы собирают здесь 2 миллиарда налогов, а присылают в виде дотаций 250 миллионов. Разве это справедливо?
— Если бы они оставляли нам хотя бы 40% от сборов, — негромко добавляет Пивоваров. — А так лишь инициативность предпринимателей выручает…
— Тебе, кстати, Сергей Владимыч, губернатор благодарность передавал, — сказал Климов Захарову. — У нас селектор был…
— А ты ему передай, что лучше бы дорогу сделал, — ответил Захаров Климову.
— Такой ажиотаж, понимаешь! — не слышит Климов. — А я все боялся: вдруг наверху не поймут…
На самоорганизацию Шарьи, говорят, повлияла и немецко-швейцарская фабрика «Кроностар», один из крупнейших работодателей города. Несколько лет назад у ее стен состоялась самая многочисленная в 70-летней истории Шарьи демонстрация. Две сотни рабочих вместе с семьями протестовали против невыносимых условий труда и неэкологичности производства. Митингующие несли плакаты, где над простым рабочим возвышался Гитлер с плеткой. А логотип фабрики изобразили в виде свастики. Настоящими же причинами для недовольства, говорят, стали штрафы за опоздания, распитие на рабочем месте, воровство. Но иностранный капитал, надо сказать, давлению не поддался. Наоборот — поддались влиянию капиталистов рабочие.
— Как-то вдруг город стал другим, — рассказывает Захаров. — Исчезла преступность. Безработных не стало. Все кругом пили, а сейчас как будто сухой закон. Оптовики жалуются, что сбывают алкоголя раза в два меньше, чем 3-4 года назад.
Для стройки моста «Кроностар», кстати, выделил подъемный кран «Либхер». Захаров говорит, что немцы были единственными, кто не сомневался в успехе дела. «А вот многие наши не верили, что получится».
До последнего сомневался директор хлебокомбината и лидер местной «Единой России» Анатолий Краев. Вложился на заключительных этапах, зато приехал резать ленточку. Но предприниматели на Краева не в обиде — мне показалось, здесь его даже жалеют. Офис Краева находится в небольшом здании на отшибе. Партийная вывеска у входа замазана граффити в виде анархистского символа. Захаров почему-то просит меня не обижать единоросса-хлебопекаря. «И так он тут за всех своих отдувается». Да, представлять партию власти в Шарье — дело не хлебное. На последних выборах мэра Краев проиграл беспартийному.
С фирменными сахарными ватрушками мы пьем чай. Новый айфон, которым Краев, кажется, пока не овладел и с силой тыкает пальцем в иконки, то и дело дребезжит на столе от звонков.
— Мы тут никому не нужны. Верхи не слышат нас, бросили глубинку, — жалуется единоросс-хлебопекарь. — А я тут выслушиваю от населения…
— Но с мостом хорошо же получилось? — ободряет единоросса Захаров. — Не переживай!
— Но мост-то твой! — все переживает Краев.
— Да наш он, Толик, пойми ты! — смеется Захаров. — Давай еще булок!
Что тут сказать?
Павел КАНЫГИН
Костромская область, г.Шарья

Наша смета на мост Захарова

На мост у Сергея Захарова ушло 300 тыс наличных рублей. Вся эта сумма была потрачена на оплату услуг монтажников и рабочих. Еще на 50 тысяч коммерсант получил бетон – его выделил один из местных бизнесменов. Примерно в 100 тысяч оценивается на рынке аренда подъемного крана Liebherr(также предоставлен бесплатно). И еще около 100 тысяч рублей могло бы уйти на изготовление арматуры для креплений моста (выделена бесплатно).
Итого полную стоимость восстановления моста Сергей Захаров оценивает в 550-600 тысяч.
Официальная же стройка, затеянная властями, обошлась бы в 13,5 миллионов (в 22 раза дороже). Такую сумму называет мэрия Шарьи, ссылаясь на расценки государственных мостостроительных компаний в Костромской области. Только в 1,5 млн был оценен проект реконструкции. А еще почти миллион мог бы уйти на подготовительные работы – демонтаж старых конструкций и укрепление берегов речки.
Даже это примерное грубое сравнение двух ценников выявляет колоссальную разницу: частная инициатива эффективнее государственной в 22 раза. Шарьинские коммерсы построили мост на 4% от суммы, которую собирались освоить чиновники. Выходит, что 96% бюджетных средств израсходовалось бы впустую. А скорее всего оказалось бы той самой дельтой для распила.

Источник

Путевые заметки. Монастыри Житомирщины. Часть 3

Расскажу вам еще об одном Полесском монастыре - Тригорском Спасо-Преображенском мужском монастыре. Расположен он просто в фантастически живописном уголке житомирщины.

Просмотреть увеличенную карту

 

Свято-Преображенский Тригорский монастырь (Житомирской и Новоград-Волынской епархии УПЦ (МП)) является одним из древнейших на Волыни. Точная дата его основания, как и большинства волынских обителей, теряется в далеком прошлом. Согласно одному из преданий, первые иноки поселились в районе нынешнего села Тригорье (в 23 километрах от Житомира) на одной из трех гор (от которых и произошло название села), омываемых рекой Тетерев, ещё в XIV веке. Сначала они жили необщежительной, отшельнической жизнью в пещерах, которые соорудили у гранитной горы. Впоследствии иноки объединились и совместно возвели келии и часовню (храм).

Вместе с тем, в монастырской церкви сохранилась надпись, свидетельствующая о времени основания на этом месте общежительного монастыря (конец XVI – начало XVII вв.) и об его основателях: Любарском игумене Кирилле и Киевском воеводе Николае Ворониче.

История Тригорского монастыря разделяется на 4 периода: первый (до 1723 года) – монастырь являлся строго православной обителью; второй (1723-1839) – он находился под униатской пятой, третий (1839-1917) – возвращение монастыря в лоно Православия; четвертый – современный (с 1917 года по настоящее время).

Уже в начальный период своего существования обитель отличалась строгостью монашеской жизни, что привлекало к нему многих желающих посвятить свою жизнь Богу (в середине XVII века в нём прибывало около 80 иноков) .

Первоначально в ней была построена церковь в честь Живоначальной Троицы. Однако в 1651 году она была разорена казаками, возвращавшимися после поражения от поляков под Берестечком. Поэтому вместо прежней церкви был построен новый деревянных храм – во имя Преображения Господня (1685), перестроенный в XIX веке в каменный.

Несмотря на принятие Брестской унии (1596) и ее насильственное распространение по западной части православной Киевской митрополии, в Тригорском монастыре еще долгое время теплилось Православие (где искали прибежище иноки, изгнанные из других монастырей) и только в 1723 году он был принудительно переведен в униатство.

Очевидно, учитывая независимый нрав прежней обители и её важное влияние на верующих (по своей значимости она занимал второе место после Почаевского монастыря), монастырь не закрылся, а, напротив, – в него вкладывались средства.

Хотя в тот период обитель и не бедствовала – её годовая прибыль, например, за 1798 год достигала 66,30 польских злотых, или 994 рубля (большие средства по тем временам),  – большая часть из них уходила на благотворительность: монастырь содержал больницу и училище.

В больницу принимали больных (в различном состоянии), которые не имели средств к существованию.

Училище делилось на начальное и среднее. В начальном – детей учили грамоте, чтению Псалтири и часослову, освоению церковного Устава. В средней – преподавали разные науки: арифметику, латинскую грамматику, историю Ветхого и Нового Завета, латинский катехизис, географию, нравственную науку, и даже международную политику. Ученикам-сиротам и детям бедных монастырь выделял материальную помощь.

Кроме того обитель давала милостыню прихожанам, предоставляя им приют и поддерживала жителей соседних сел в неурожайные годы.

В первой половине XIX века обитель становится центром движения среди униатов за сближение с Православием и в 1839 году (при игумене Леонтии (Скибовском) она вновь становится православной.

По Высочайше утверждённым 1 января 1842 г. штатам Тригорский монастырь состоял во II классе. В нём было положено 16 человек братии (настоятель (архимандрит) – 1, иеромонахов – 6, иеродиаконов – 3, монахов – 2, послушников – 4), а в 1862 году он получил от казны 242 десятины (≈ 264 га) разного рода земли.

Несмотря на то, что в материальных средствах монастырь в то время был более чем ограничен, монахи нашли возможность открыть при обители гостиницу для странников и богомольцев, а с 1883 года – церковно-приходскую школу с общежитием для 20 мальчиков (она помещалась в небольшой комнате странноприимного дома), где преподавал один из монастырских послушников.

К началу XX века внешний и внутренний вид обители был безукоризненным. Она снова, как и во времена унии, занял второе место (на Волыни) после Свято-Успенской Почаевской Лавры.

После революции (1917) Тригорский монастырь подвергся гонениям и в 1930-е годы был окончательно закрыт: в Преображенском храме – церковная утварь разворована, а колокола разбиты; храм св. Жен-Мироносиц – разрушен; Богоявленская церковь – разобрана на кирпичи (1939); монашеские могилы – осквернены и уничтожены.

В одном из источников я нашел любопытную информацию об использовании обители в тот период: в 1937 году на территории монастыря и в его окрестностях был организован учебный центр по подготовке бойцов ОсНаза НКВД и для его открытия приезжал лично нарком НКВД товарищ Ежов. Правда, в официальных источниках эта информация почему-то умалчивается. Поэтому трудно сказать: то ли она – нежелательная информация, то ли – из области легенд…

В 1941 году монастырь был открыт немецкими оккупационными властями в качестве приходского храма, который действовал до 1990 года.

В качестве ремарки, хотел бы заметить, что в ходе немецко-фашистской оккупации, исходя из политических соображений гитлеровского режима (что было нетерпимо советской власти, то поощрялось ими) и достижения лояльности местного населения, но нисколько из гуманных соображений, – немалая часть, раннее закрытых советской властью православных храмов, возобновила при них свою деятельность вплоть до хрущевской «борьбы с религией», а некоторые – не закрывались потом вообще…

В период с 1941 по 1990 годы сооружения монастыря использовались вначале как сельскохозяйственный и военный склад, а потом – под сельскую школу (до 1984 года – пока не была сооружена дамба на реке Тетереве) и базу отдыха.

И только лишь с 1 января 1990 года в данной обители вновь затеплилась монашеская жизнь (в настоящее время число монашествующей братии насчитывает 9 человек, а с послушниками – 20 человек).

Учитывая, что состав иноков здесь немногочисленен, основные послушания, кроме богослужения (молитвы), связаны с восстановительными работами в обители и ведением подсобного хозяйства, чтобы обеспечить самодостаточное существование монастыря. Несмотря на то, что нём за прошедшие годы был проделан значительный объём ремонтно-реставрационных работ, они до сих пор здесь продолжают вестись.

Основным источником доходов монастыря (учитывая его отдаленность от «цивилизации» и не простое социально-экономическое положение в стране) являются пожертвования, вносимые различными благодетелями, за которых монахи молятся с особым усердием…

Кто виноват в окружающей нас действительности? - Только мы сами!

Не раз приходилось в спорах доказывать, что виноваты не "они" - начинать нужно с себя. И доказывать-то в принципе нечего - просто оглянись вокруг. Где президент, а где мусорник на пляже?! В нашем случае рыба гниет не с головы, а с хвоста. Гнилая голова есть лишь результатом подъема шлака к поверхности. Из каких сорняков может прорасти благородное семя?

 

Вот мнение еще одного блогера, с которым я абсолютно солидарен.

Живу за границей. В кои-то веки приехали с мужем в Россию в гости к моей маме. Я собрала близкую родню на пикник с шашлыком. Решили пойти в место, которое недалеко от маминого дома, - красивая долина с озером, небольшим леском. Всё детство и юность я любила гулять там среди ароматных трав и полевых цветов, купаться в озере.

Пришли на место. Полевые травы превратились в жёсткий высокий бурьян, многие места выжжены или забросаны пластиковым мусором. Я была так разочарована! Мы едва нашли более-менее чистую полянку у озера, убрали мусор и окурки, чтоб можно было сесть, развели огонь в мангале. Шашлык получился вкусный, но вид моей любимой долины меня угнетал — всё такое грязное, жалкое… Озеро — и то помутнело и высохло. Зайти в него поплавать я не рискнула.

С самого начала я приказала родным не бросать мусор в траву и кусты, а собирать в специальный пакет. Сама проверила, чтоб после нас ничего не осталось. Уж очень жаль мне было полянки. И я громко возмущалась, как можно так засрать место, где сами же и отдыхают. На выходе из долины в ста метрах есть мусорные баки — неужели так трудно туда донести?

Когда мы уже собирались уходить, я обнаружила, что пакета с мусором ни у кого в руках нет. Я стала спрашивать, у кого он. И мама от меня отмахнулась - мол, мы уже выбросили…

Я опешила: «Как выбросили, куда?» - «Туда, в камыши. А что, мы самые крайние? Все там бросают!»

Я очень сильно сдерживалась, чтоб не материться. Достать мусор оттуда было уже невозможно - он застрял в камыше над обрывом.

Я осознала великую истину: они заслуживают того, как они живут. Они заслуживают потресканного асфальта, фонарей без ламп, грязных улиц, вонючих рек, преступного правительства, нищенских зарплат и пенсий. Им самим плевать на себя, так почему бы правительству не плевать на них? Они сами себя не уважают - кто будет их уважать в ответ?

Это не правительство мусорит на улицах и громит детские площадки. Это не президент ворует лампочки и провода. Я больше не верю вашим жалобам. Земляки, вы сами себе создали ад, и вам в нём жить.

Если вам не безразлично то место, где вы живете, то жми "рассказать друзьям". Я верю, что со временем мы научимся любить свою Родину и будем жить лучше.
А вот еще пример того болота, которое мы так холим и лелеем, во все горло крича гадости о загнивающем западе. Не мы ли смотрим волком на все и вся, а потом жалуемся на жестокость окружающих - она есть лишь отражением наших посылов.

Вернулся из велотрипа по Финляндии, который буквально перевернул мое отношение к финнам. Маршрут проходил по финской провинции, дороги - грунтовые. Ночевки - вне кемпингов. Не многие знают, но вставать с палаткой в Финляндии можно везде. Граница и таможня на велосипеде проходятся за пять минут без очереди (Привет, автомобилисты!). Сразу от границы начинаются велодорожки, но дальше в деревенской части страны асфальта и прочих удобств нет.

О финской дорожной инфраструктуре написано много, как и о самих финнах, которые в разных «Особенностях национальной рыбалки», да и в нашем сознании в основном предстают некими неотесанными, пьяными увальнями. А любая страна — это люди, вот они-то меня и удивили. Вот несколько эпизодов интересных с культурологической точки зрения: мы приехали в музей деревянного зодчества в Иматре, но облом, он оказался закрыт до июня. Встретили хозяина, возившегося с машиной. Он открыл музей — все избы старые финские с деревенской утварью, приветливо сказал: «Смотрите» и ушел обратно в машину.

Ни слова о деньгах и никакого страха за драгоценное музейное имущество, как в наших Кижах и прочих музеях, где в каждой комнате по смотрителю.

Вторая история: девушка, торговавшая мороженным, заметила, что мы рассматриваем карту и подошла узнать, все ли в порядке. И когда не смогла нам помочь, закрыла свой киоск (!) и решила позвать маму, сидевшую неподалеку, чтобы та подсказала. Пришла мама, которая говорила немного по-русски, и помогла и даже откуда-то принесла и подарила более подробную карту. Вроде мелочи, да? Но приятно.

Но и на этом наш культурный экспириенс не закончился. Уже под ночь, проехав более 80 километров по сельским дорогам, в районе Суокумы нам никак не удавалось найти выход к озеру. Слишком много тропинок и тропок. Решили ловить редкие в этих местах машины, чтобы спросить дорогу. Остановилась первая же (!) машина. Водитель — голый по пояс рыжебородый финн, а с ним его миловидная подруга. Мы объяснили проблему, что хотим переночевать у озера, вдали от людей и ближе к воде. Проблему они поняли. Стали пытаться чертить карту. Не получилось. Попросили подождать десять минут. Уехали и что вы думаете — вернулись на велосипедах!! И проводили нас несколько километров по лесным дорогам к озеру. Эта пара живет на хуторе и разводит лошадей. Мы видели прекрасных коней в поле неподалеку.

Ну и последняя история: после утренних шестидесяти километров под палящим солнцем, мы попросили воды у одного из фермеров, работавших в поле. Фермер не отрываясь от работы указал рукой на свой дом: «Идите и налейте на кухне». Офигеть! Думаете, это мелочи? Но это ведь ни какая-то там Германия, это Финляндия здесь под боком, рядом с русской границей, и как другая планета!

Каким образом? Почему так? Находясь там, я постоянно задавал себе эти вопросы. И мой внутренний патриотизм и мою национальную гордость постоянно подтачивало мерзкое чувство несостоятельности и ущербности.

Вот та же природа по обе стороны границы, те же березки, сосенки, каменистые склоны и болота. Конечно, северная природа не самая удобная для взращивания разных культур и животноводства (так у нас обычно оправдываются), но в Финляндии поля распаханы, везде хутора с прекрасным хозяйством. Люди разводят лошадей, кто-то коз и коров. Везде почтовые ящики со свежими газетами.

Дома не заперты. Чистота на дорогах – ни мусора, ничего. У каждого озера лодки и домики для барбекю общего пользования. В городах покрупнее велодорожки, никак не пересекающиеся с автомобильными.

Полицию за всю поездку мы не видели ни разу. Общее ощущение, что явно нация взяла и сделала все под себя, для своего кайфа и удобства. Природа не угроблена – за одну короткую поездку можно увидеть зайцев, лис, сов. У нас, к примеру, за десять лет я один раз только встретил лису. Зато полицию с многочисленными КПП в приграничных областях встречаю постоянно. Пять раз проверяли паспорт, начиная с Лесогорска. Интересно, зачем? Два раза пытались сознательно напугать или сбить на машине. Натравливали собак.

Я уже ничему не удивляюсь, много лет путешествую по России. Но к иллюстрации рассказа о Финляндии приведу несколько коротких свежих эпизодов «российского гостеприимства» (из множества) за этот только-только начавшийся велосезон.

На майские ездили недалеко от Хийтолы по северному берегу Ладоги, увидели пожар в полях и одиноко стоящий домик, к которому подбирался огонь. Поехали по дорожке к домику предупредить о надвигающейся опасности. Выбежала бабка и не дав нам рта раскрыть сразу: «Что вы тут забыли? Это дорога не проезжая. Убирайтесь вон!!!». Сказали, что предупредить о пожаре за домом. Поджала губы: «Посмотрим. А вы уезжайте».

Второй эпизод: прокололся, отстал от товарищей, пытался застопить машину, чтобы уточнить маршрут. Я простоял час, проехало мимо около сорока машин, прежде чем остановилась раздолбанная девятка, и та с ветераном войны, глухим на одно ухо, который все-таки помог.

И третий эпизод: под Каменогорском — выехали из дичайшего леса к какой-то усадьбе с фонтанами и с красивым домом — решили спросить о том, куда дальше ведет дорога — выскочил жирный хозяин со свинячими глазками, в которых так и читается вечный застрявший страх, что вот даже спрятавшись в этой глуши с наворованными деньгами, его рано или поздно найдут и спросят «Откуда?».

И конечно из его глотки вырвались вместо приветствий сразу угрозы: «Что вы тут ездите? Сейчас собак спущу. Пошли вон!». Вот такой вот контраст, вот такое «гостеприимство». Вот из-за этого, путешествуя по Финляндии, я думал в основном о нашей с вами родине.

И когда ехал обратно, уже в Ленинградской области, по-другому смотрел вокруг — на эти свалки, мусор, разруху. Обращал внимание, что нет ни одного вспаханного поля по дороге. В основном или пустые деревни или грязнущие заводы и комбинаты (привет Светогорск!) или частные дома с припаркованными джипами и высоченными заборами, вокруг которых свалка из мусора, валяющихся шин и прочей нечисти.

Все подходы к озерам загажены так, что страшно подойти. А чаще не подойти по другой причине — все озера и даже весь север Ладоги нелегально застроены. У всех собаки и джипы. А места общего пользования с таким количеством мусора, что сколько мы не пытались его вывозить на своих велосипедах, иногда таща по три дня мусорные мешки — этот мусор не иссякаем. Что говорить, если даже таможенная, еще закрытая, территория с русской стороны в Брусничном — загажена так, что словами не описать.

Вот и вопрос: как с этим жить?

А жить с "этим" и не нужно. Нужно жить со своим. Не нужно искать виноватых, не нужно повторять за соседом все надости и оправдываться тем что все так делают. Нужно сделать конфортным и светлым место вокруг себя. Убери за собой, улыбнись соседу, вместо очередной гадости обрати свой взгляд на прекрасное. И чем больше будет таких людей, тем светлее станет вокруг. А остальные пусть гниют как им заблагорассудится.

Источник постов

Социализм в отдельно взятом подмосковье

Предистория. ЗАО «Совхоз им. Ленина» находится сразу за МКАД по Каширскому шоссе. 
Создан совхоз в 1928 году, до этого с 1918 года он носил название «коммуна Орешковская» соответственно в этом году празднует 95и летний юбилей.

Основная продукция совхоза это земляника. В этом году её было собрано 1000 тонн.
Помимо этого выращивается картофель с производительностью 430 ц. с гектара, овощи, яблоки. Есть у совхоза и крупный рогатый скот с надоем 8100 литров молока на корову в год.
Чистая прибыль совхоза за 2012 год составила 250 миллионов рублей. По решению акционеров дивиденды они ежегодно не выплачивают, а всю прибыль направляют на повышение заработной платы работников и социальную сферу.

Каковы результаты такой политики? Под катом фото этого чудесного места.